Приверженцы Янсения

подоплека идеологических споров

Возникает вопрос: чем объяснить как то, что янсенизм одно время процветал, так и то, что его приверженцы, поборники направления, возникшего в русле иррационализма, стали последователями картезианства в теории познания, логике, методологии? На первый из этих вопросов дают ответ следующие факты. Один из друзей и приверженцев Янсения, француз по национальности, почувствовал себя призванным к тому, чтобы направить свои усилия на противодействие распаду церкви, и в этих целях счел необходимым исправить отношения в самой церкви, добиться морального возрождения в ее лоне. С янсенизмом в, то время солидаризировались люди, стремившиеся вообще к ликвидации невыносимо тяжелых общественных отношений в тогдашней Франции. Эта секта привлекла к себе часть высшего слоя прогрессивной интеллигенции того времени, представлявшей антифеодальные устремления буржуазии. В этом случае, как и всегда, общественная борьба была фактической подоплекой идеологических споров.

Техническим термином является здесь термин «идея» , уже по крайней мере с этого времени ставший нарицательным в значении представления, охватывающего как чувственное представление, так и представление, не имеющее наглядного характера. При этом упор делался на ценность представлений в последнем смысле и на то, что многие, и весьма важные из них, не выводятся из чувственных идей. Ибо что могло бы быть чувственным источником идеи души, идеи мышления, идеи, являющейся значением слов «да» или «нет». Ведь мышление не имеет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Или обратимся к идее правильного тысячеугольника. Мы не сумеем представить себе такую фигуру, представить ее наглядно таким образом, чтобы была видна разница между именно тысячеугольником и какой-либо иной плоской фигурой с близким числом углов. Однако мы представляем себе эту фигуру и как-то отличаем ее от других, если умеем, например, точно доказать, что такой тысячеугольник имеет сумму внутренних углов, равную 1996 прямым углам. Эти и подобные им примеры должны были свидетельствовать о справедливости противоположного сенсуализму взгляда на сущность и генезис представлений о предметах, которые мы мыслим. Рассуждения этого рода, которым положило начало картезианство, прошли затем длительный путь развития вплоть до наших дней. Более обстоятельное размышление при этом показывает, что, по-видимому, во всяком представлении чего-либо так или иначе участвует чувственное представление, так что сенсуализм не опровергается аргументацией, подобной вышеприведенной.